ЛЕСОПАРКОВЫЙ ЗАЩИТНЫЙ ПОЯС МОСКВЫ

ЛЕСОПАРКОВЫЙ ЗАЩИТНЫЙ ПОЯС МОСКВЫ

В. Н. Горлов1  “ЛЕСОПАРКОВЫЙ ЗАЩИТНЫЙ ПОЯС МОСКВЫ: ВОЗНИКНОВЕНИЕ И РАЗВИТИЕ”

источник

Лесопарковый защитный пояс Москвы (далее ЛПЗП) – важное звено в градостроительной концепции развития столицы. Являясь резервуаром чистого воздуха, он обеспечивал улучшение городской среды и выполнял важную архитектурно-художественную задачу, органически связывая городской и пригородный ландшафт. В проектах и литературе применяется термин «лесопарковый пояс», который, однако, не выражает действительного содержания зелёного окружения городов, состоящего не столько из лесопарков, сколько из различных озеленённых территорий – полей, садов, лугов.

Создание лесопаркового защитного пояса вокруг Москвы впервые предусматривалось Генеральным планом реконструкции Москвы 1935 г. (далее Генплан). По этому плану город должны были окружить на ширину до 10 км малозастроенные, богато озеленённые и обводнённые территории2. В таком виде лесопарковый пояс вместе с ближайшими лесами области и насаждениями города должен был формировать целостную, разветвленную систему озеленения столицы. На долю лесопаркового пояса в этой системе приходилась оздоровляющая функция, связанная с улучшением микроклимата и возможностей массового загородного отдыха. Зеленый пояс должен был быть наиболее тщательно оберегаемой частью пригородной зоны. Он должен был ограничить территориальные расширения городской застройки путём закрепления границ города со строгим запрещением дальнейшего строительства в пределах зелёного пояса.

В первом Генплане социалистической Москвы удалось решить многие санитарно-гигиенические и экологические проблемы. В центре внимания проектировщиков, разработавших к 1932 г. схемы реконструкции и перспективного развития Москвы, находилась концепция экологически оптимального города с высоким уровнем озеленения и благоустройства, четким функциональным отделением жилых районов от промышленности и транспорта. Одним из главных экологических в своей основе решений Генплана стало создание кольца парков вокруг центра, включившего Воробьевы горы, Фили, Серебряный бор, Покровское, Тимирязево, Останкино, Сокольники, Измайлово, Кусково3. Полученная при этом система озеленения города послужила основой для последующего формирования зеленых клиньев в Генеральном плане развития Москвы 1971 г. На базе парковых массивов Москвы 1935 г., органично связанных с лесами и рекреационными зонами, был сформирован лесопарковый пояс города.

Лесопарковый защитный пояс Москвы, называвшийся в истории советского градостроительства «заповедным зелёным кольцом, лесной оградительной зоной, зелёным поясом», – воплощение идеи, выношенной историческим опытом градостроения, провозглашенной социалистами- утопистами XVIII–XIX вв., сформированной архитекторами в конце XIX в. и законодательно реализованной советским государством. В 1935 г. лесопарковый защитный пояс Москвы стал неотъемлемой частью планировочной структуры города. Он насчитывал сначала 168,5 тыс. га, а позднее – 149 тыс. га4. Затем тысячи городов страны имели лесопарковые защитные пояса. Лесопарковый пояс Москвы был первым в этом ряду.

Что представляла собой территория, на которой мыслился этот пояс 1935 года? Собственно лесопарки (вернее, лесные массивы, ибо в лесопарки им ещё предстояло превратиться) составляли менее трети. В составе пояса было шесть районов, три города – Кунцево, Люблино, Лосиноостровск, 15 рабочих и 27 дачных посёлков. Проживало на территории ЛПЗП не более 270 тыс. человек. Плотность его заселения не превышала 4,5 человека на 1 га. Сельскохозяйственные территории составляли половину всего лесопаркового пояса. Застроен он был чуть более, чем на одну десятую5.

Что предлагал проект? Образно выражаясь, ожерелье из лесопарков и городов-садов. Они планировались как в существовавших посёлках и городах, так и во вновь созданных (например, город-сад «Беседы» южнее Орехово-Борисова, не реализованный впоследствии6). Важно отметить, что зеленый пояс был намечен за зоной резервного развития Москвы, что дало возможность сохранять его границы до конца 1950-х годов. Осуществление этих идей сочеталось с такими крупными народнохозяйственными мероприятиями, как, например, строительство канала Москва-Волга. Канал и его водохранилища помимо обводнения, улучшения судоходства и увеличения мощности водопровода столицы существенно преобразили и обогатили северную часть лесопаркового пояса.

Следует отметить, что предложения по озеленению Москвы до утверждения плана в 1935 г. носили отголоски представлений о городе-саде. При составлении плана защитный пояс намечался в радиусе 50 км. В нем должны были располагаться огородные, плодово-ягодные, пчеловодческие и другие хозяйства, питомники, парники, показательные поля. Зеленые поля предполагалось обсадить техническими культурами (кедром, крыжовником, амурским виноградом и т.д.)7.

В 1935 г. радиус был утвержден в размере 10 км. В нем должны были размещаться лесопарки Москвы так, чтобы каждый район города обслуживался соответствующим загородным парком. Площади парков намечались до 15 тыс. га и предполагались в часе езды от города. Были запроектированы пять загородных парков: Клязьминский, Звенигородский, Пахорский, у Михайловского водоема и в восточном секторе у шоссе Энтузиастов. В лесопарковый пояс включались: на востоке – Лосиный остров, Измайловский зверинец; на юго-западе – Теплый стан, на западе – Рублевский лес и Серебряный бор, на севере – Бескудниковский и Медведковский леса. В лесозащитном поясе проектировались также заповедники. Город и периферийные парки должны были быть связаны специальными парковыми дорогами с безрельсовым транспортом8.

В лесопарковом защитном поясе за счет использования существующих и создания новых лесных массивов, водных поверхностей и открытых сельскохозяйственных ландшафтов должна была формироваться непрерывная цепь озелененных пространств вокруг Москвы. Наиболее ценными в природном отношении являлись леса и лесопарки, сельскохозяйственные участки, водные поверхности и территории учреждений отдыха. Зелень города становится как бы проводником живительных сил загородных лесов. Образно говоря, Москва рассечена зелеными клиньями. Свое начало они берут в лесопарковом защитном поясе и затем как бы стекают к центру города уже в виде садов, бульваров, скверов, островков зелени. Самая обильная зелень в городе как бы нанизана на крупные радиальные автомагистрали. Возьмем, к примеру, Ленинский или Кутузовский проспекты. Зеленые клинья совпадали с ними, во многом повторяли их трассы.

Ни одна из крупнейших столиц мира не имела такого ценного природного окружения, как Москва. На территории её лесопаркового пояса сохранилось редкое разнообразие растительности. Фауна в некоторых частях лесопаркового пояса насчитывала около 200 видов9. При этом особый колорит в ландшафты вносили памятники архитектуры, которые наряду с памятниками археологии, Отечественной войны 1812 г. и Великой Отечественной войны, местами, связанными с жизнью и деятельностью выдающихся людей, отражали многовековую историю Подмосковья.

Война вызвала ускоренный промышленный рост посёлков, которые должны были стать городами-садами. Здесь разместились новые объекты, мастерские переоборудовались в заводы. В 1943 г. было принято единое категорирование лесов по всей стране. На режим зелёной зоны Москвы была переведена часть лесов Московской области10.

В послевоенный период для восстановления подмосковных лесов, для предупреждения возможных негативных последствий в связи с бурным строительством было решено восстановить леса 50-километровой зелёной зоны Москвы. Предусматривалось создание новых массивов на площадях, не входящих в состав Гослесфонда, вокруг крупных промышленных и районных центров. Проекты городов, окружавших Москву 1950-х гг. (Видное, Лыткарино, Красногорск), мыслились в согласии с природой11. В лесопарковом поясе развивались различные объекты отдыха, появились благоустроенные автомобильные дороги, возникли сельскохозяйственные научные учреждения. Но, опережая развитие необходимых элементов лесопаркового пояса и прилегающих районов области (насаждения, водоёмы, объекты отдыха), росли города и посёлки. Это происходило в результате размещения новых предприятий, которые стимулировали увеличение численности населения.

1940–1950 гг. обогатили опыт реализации лесопаркового пояса. Были созданы благоустроенные лесопарки в Мытищинском, Красногорском, Ленинском районе, сформированы комплексы отдыха, восстановлены леса на вырубках военного времени – более 6 тыс. га12.

Осуществлялись крупные мероприятия по защите зеленых насаждений. Однако все еще остро стояла проблема не только сохранения лесов ЛПЗП, но и значительного улучшения, приспособления их для массового отдыха. Культурно-бытовое и коммунальное обслуживание развивалось исходя из поставленной задачи по организации единой системы обслуживания населения Москвы и лесопаркового пояса. Особое место в организации кратковременного отдыха населения Москвы должен был занять лесопарковый защитный пояс, окружающий столицу. Основную часть лесопарковой зоны составляли территории, предназначенные для отдыха. Они находились на берегах существующих и проектируемых водоемов, в живописных участках лесных массивов и открытых пространств. Согласно общей системе организации отдыха населения, принятой в генеральном плане, лесопарковый пояс предназначался для загородного кратковременного отдыха в течение всех сезонов. По объему рекреационной деятельности Подмосковье превосходило крупнейшие курортные районы страны. Была развита сеть пансионатов, домов отдыха, санаториев, турбаз. По насыщенности сетью пионерских лагерей Подмосковье не имело себе равных в стране. Широкое развитие получил зимний загородный отдых. К этому следует добавить огромный рекреационный потенциал самой Москвы.

Годы реализации первого генерального плана Москвы позволили установить ещё одну функцию лесопаркового пояса. Незастроенные территории вокруг Москвы нужны были не только для наилучшего проявления действий оздоровляющих факторов, но и в качестве своеобразного ограничителя, предотвращающего слияния столицы с ближайшими городами области. Ограничительная функция представлялась важнейшей и решающей как по существу, так и для определения величины и конфигурации лесопаркового пояса. Дело в том, что потребности в местах массового загородного отдыха в 2-3 раза превосходили всю площадь лесопаркового пояса. Поэтому ориентировка на территории отдыха означала бы включение в лесопарковый пояс обширных земель, удалённых от Москвы на десятки километров, – практически всей Московской области. Лесопарковый пояс должен был быть именно поясом, поскольку при условии окружения города насаждениями создавались предпосылки формирования единой и непрерывной системы озеленения.

Многие вопросы озелененных территорий решались на самом высоком уровне – Правительства СССР. Так, в 1950 г. вышло постановление Совета Министров СССР «О мероприятиях по восстановлению лесов в 50-километровой зоне г. Москвы». Все леса были объявлены лесами первой категории и включены в состав Гослесфонда13. Особое внимание было обращено на леса и лесопарки лесопаркового защитного пояса Москвы. Соответствующее постановление Совета Министров СССР и указы Президиума Верховного Совета РСФСР выходили в 1960–1961 и 1983–1984 гг. при изменении границ Москвы и увеличении её территории за счет земель лесопаркового защитного пояса, административно подчиненных региональным властям Московской области.

В пригородном районе Москвы выделялась также зона, зарезервированная по Генеральному плану реконструкции Москвы, утвержденному в 1935 г., для расширения города площадью около 34 тыс. га в радиусе 15–17 км от центра Москвы. Эта и другие территории, находящиеся в пределах МКАД, Указом Президиума Верховного Совета РСФСР от 18 августа 1960 г. были включены в черту города. На прирезанной территории находилось пять городов (Тушино, Перово, Люблино, Бабушкин, Кунцево), ряд рабочих поселков и много сел14. Площадь города составила 878,7 кв. км. Население Москвы увеличилось почти на 1 млн. человек15.

В 1960 г. был принят «Закон об охране природы в РСФСР», где лесопарковые пояса городов определялись как объекты природы, подлежащие охране.

Причем охране подлежал весь комплекс природных условий. 18 августа этого же года Указом Президиума Верховного Совета РСФСР территория лесопаркового защитного пояса была передана в административно-хозяйственное подчинение Мосгорисполкома. Были установлены новые границы ЛПЗП – 172,5 тыс. га за МКАД, включившие 85,5 тыс. га городских земель. Указ от 18 августа 1960 г. постановил образовать на территории лесопаркового защитного пояса города Москвы следующие районы: Балашихинский, Красногорский, Люберецкий, Мытищинский и Ульяновский, подчинив районные Советы депутатов трудящихся этих районов Московскому городскому Совету депутатов трудящихся. В ЛПЗП вошли северный комплекс водохранилищ – Клязьминского, Учинского, Пестовского, Пяловского в системе канала имени Москвы, территории вдоль рек Москвы и Пехорки16.

Передаваемый в административное подчинение Мосгорисполкома лесопарковый пояс изобиловал лесными массивами и водоемами и был для столицы её «зелёными лёгкими». Лесопарковый пояс, шириной примерно 10–12 км, был выделен в качестве резервуара чистого воздуха для Москвы и места массового отдыха москвичей. До 1960 г. лесопарковый пояс находился в двойном подчинении – Мособлисполкома и Моссовета. Посчитали, что это осложняло руководство зелёной зоной, отрицательно влияло на её благоустройство17. В результате в лесопарковой полосе стало увеличиваться количество предприятий, были обнаружены случаи загрязнения. Однако через год подчиненность ЛПЗП перешла к Мособлисполкому.

В 1960 г. на территории ЛПЗП находилось девять городов (Мытищи, Балашиха, Реутов, Люберцы, Лыткарино, Одинцово, Красногорск, Химки, Долгопрудный), много рабочих и дачных поселков и свыше 600 мелких населенных мест. Население этого пояса (включая и сельское) составляло более 20% от численности населения Москвы (в границах 1959 г.). 70% населения лесопаркового пояса проживало в городах. Около половины самодеятельного населения городов и поселков работало в Москве. Плотность населения в лесопарковом поясе была около 520 человек на 1 кв. км.18

Была поставлена задача постепенного освобождения зеленого пояса от имеющихся в нём малоценных строений, мелких предприятий, складов и т.п. В основном его надо было использовать для организации благоустроенных лесопарков, зон отдыха, пансионатов, пляжей и т.п. Включение в северную часть защитного пояса системы водохранилищ канала им. Москвы значительно расширило возможности развития массового отдыха на воде. Предстояло создание искусственных озёр и в других секторах лесопаркового пояса, в частности в южном и юго-западном. К сожалению, при проектировании генеральных планов развития городов пригородной зоны Москвы не рассматривали вопросы возможности значительного сокращения изъятия сельскохозяйственных земель, расположенных в лесопарковом поясе, за счёт повышения интенсивности использования территорий существующих городов и других населенных пунктов лесопаркового защитного пояса.

В 1970 г. ЛПЗП включал 11 городов, где проживало более 1 млн. человек19. Градообразующие предприятия городов ЛПЗП относились к важнейшим отраслям народного хозяйства. Учитывая сложность и противоречивость развития лесопаркового пояса, Генеральный план развития Москвы 1971 г. предусматривал расширение лесопаркового пояса примерно до 275 тыс. га20, поскольку он на некоторых участках был расчленён сплошными лентами застройки и не представлял собой непрерывной системы зелёных массивов, необходимой для города. Для восстановления непрерывности лесопаркового пояса в его состав были включены прилегающие свободные от застройки территории области, пригодные по своим природным качествам для создания зон отдыха. Запрещалось новое производственное строительство, подтверждалось стремление к стабилизации численности проживающего населения. Территориальный рост городов и поселков, расположенных на территории ЛПЗП, строго ограничивался, число существующих населённых пунктов значительно сокращалось за счёт их укрупнения.

При разработке Генерального плана Москвы 1971 г. в ЛПЗП был запроектирован целый ряд природных и историко-культурных заповедников и заказников – Государственный исторический заповедник «Горки Ленинские» с охранной зоной (создан в 1972 г., общая площадь более 9,5 тыс. га), Государственный природный национальный парк «Лосиный остров», комплексные природные и историко-культурные заказники «Верхняя Москва-река», «Нижняя Москва – река», «Лермонтовские места»21. На основе глубокой всесторонней оценки природного комплекса, его взаимосвязанных компонентов, а также памятников истории и культуры на территории ЛПЗП была определена неоспоримая ценность отдельных ландшафтов.

В том, что на территории России первым национальным парком стал «Лосиный остров», свою роль сыграла не только природа этого удивительного лесного массива, но и его особое место в отечественной истории. История «Лосиного острова» восходила к временам Ивана Грозного – это были царские охотничьи угодья, затем «Государева заповедная роща» и, наконец, в XVII в. он был причислен к заповедным лесам. «Лосиный остров» был мощным зелёным клином на территории 11 тыс. га, начинающийся в лесах области и проникающий глубоко в город до парка «Сокольники»22. Именно здесь росла известная «Алексеевская роща».

«Лосиный остров», расположенный в северно-восточной части Москвы и ЛПЗП, выполнял важное средозащитное, санитарно-гигиеническое и оздоровительное воздействие на город. Это было началом более дифференцированного подхода к охране территорий внутри лесопаркового пояса, ставших позднее опорными звеньями всей системы особо охраняемых территорий. Кроме того, Лосиный остров можно назвать уникальным объектом природы, так как, несмотря на сложную экологическую ситуацию (с трех сторон к парку подступили многоэтажные жилые кварталы города, промышленные зоны), он отличался высокой степенью сохранности природных экосистем. Здесь были представлены практически все лесные формации, свойственные Подмосковью. В окружении лесов в пойме реки Яузы располагался крупный водно-болотный комплекс. «Лосиный остров» по праву может считаться музеем под открытым небом. После Великой Октябрьской революции в 1919 г. Лосиноостровская дача вошла в число заповедников, где, несмотря на тягчайший топливный кризис, были запрещены дровозаготовки23.

Однако, несмотря на установленную правительственным постановлением ценность территории, продолжалось уничтожение зеленого массива и сокращение его площади вследствие таких факторов, как отвод участков под строительство различных предприятий, использование территорий не по назначению, вредное воздействие со стороны объектов, расположенных в парке либо на примыкающих к нему территориях. За 50-60-е гг. лесопарковый защитный пояс был «разорван» в нескольких местах (особенно в секторах северо-восток – восток – юг) плотно урбанизированными полосами вдоль вылетных транспортных коммуникаций. Лесопарковые территории за этот период экологически ослабли.

В 1970-е гг. на территории лесопаркового пояса было расположено семь административных районов – Ленинский, Одинцовский, Красногорский, Мытищинский, Балашихинский и Химкинский. Шесть из одиннадцати городов ЛПЗП являлись центрами административных районов24. Год от года возрастала роль прилегающих к Москве городов ЛПЗП как ближайших подступов к столице и её резервных территорий. Предусматривалось улучшение архитектурного облика городов лесозащитного пояса, превращение их в города- парки, города-сады. В этих городах должны были быть решены на высоком современном уровне социальные, архитектурно-художественные и градостроительные проблемы.

Институтом «Моспроект-3» совместно с научно-исследовательским и проектным институтом генплана были разработаны генеральные планы всех городов ЛПЗП, а для города Красногорска также и проект детальной планировки. Районными мастерскими института «Моспроект-3» были выполнены проекты детальных планировок застройки центров и основных жилых районов всех городов ЛПЗП25, отличительная черта планировочной структуры большинства которых в том, что они были обильно насыщены зелеными массивами – парками, садами, бульварами, скверами.

Свободные озелененные пространства лесопаркового пояса как бы вливались в ткань города, в его центральную часть, растекались по жилым кварталам и микрорайонам, переплетаясь с внутридворовыми зелеными насаждениями и органически связывая городскую среду с окружающим природным ландшафтом. Проектируемые зеленые насаждения дополняли существующие, и создавалась единая система зелени, объединяющая все районы города. Таковы были города Одинцово, Видное, Солнцево, Долгопрудный, Красногорск, Балашиха.

Основную часть лесопарковой зоны составляли районы отдыха, которые образовывались на базе водоемов, лесных массивов и открытых пространств. Они являлись головными участками широкой системы озеленения и отдыха, выходящей за пределы лесопаркового пояса. Возрастание социально- экономической роли рекреационной сферы было связано с целым рядом обстоятельств. Прежде всего, это высокий социальный ранг и масштаб явления – необходимо было организовать отдых миллионам людей, населяющих столицу. Напряженный ритм Москвы, накапливающиеся психоэмоциональные перегрузки, нарастающая гиподинамия и другие последствия городского образа жизни вызывали ухудшение здоровья и рост заболеваемости. В Москве в среднем ежедневно 260 тыс. человек не выходило на работу в связи с бюллетенями26. Чтобы компенсировать эти негативные явления необходимо было опережающее развитие рекреационной сферы. Её эффективное функционирование было необходимым условием расширенного воспроизводства рабочей силы.

В 1970–1980 гг. лесопарковому защитному поясу в общей структуре Московской области отводилась в основном санитарно-гигиеническая функция по оздоровлению воздушного бассейна Москвы. Внешний пояс пригородной зоны за границами ЛПЗП должен был использоваться для развития московского городского хозяйства. Города и поселки ЛПЗП в условиях стремительного развития московского народнохозяйственного комплекса стали неотъемлемой частью в планировочной структуре города. Это не могло не сказаться на состоянии природных условий. В ряде случаев оно было неудовлетворительным. Значительно снизился и эстетический результат: многоэтажная застройка «сократила» пространства, уменьшила контраст между городом и его окружением.

Эти и другие противоречия в реализации ЛПЗП Москвы произошли в связи с его более чем скромной величиной, почти не изменявшейся с 1935 г., тогда как Москва в три с лишним раза увеличила свои территории. Поэтому территория ЛПЗП почти совпадала с зоной роста Москвы, отсюда – неизбежные преобразования. К сожалению, город проектировали те, кто не влиял на причину его стихийного роста, а те, кто на этот процесс влиял, не беспокоились о судьбе города как об особом, стоящем на несравнимом ни с чем уровне, объекте. Такова реальность нынешнего положения. Чрезмерный рост градообразующей базы Москвы оказался пагубным для города, превращающегося постепенно в неуправляемый механизм.

Все действовавшие до сих пор Генеральные планы развития Москвы реализовывались с большими перекосами. Население обгоняло предусмотренный рост почти вдвое, за ним стремительно неслось жилищное строительство, расширялась в связи с этим территория города, выплёскиваясь за естественные рубежи. Ежегодный прирост населения в 1970-е гг. составил более 100 тыс. человек в год, из которых естественный прирост – лишь 15-20 тыс. человек27. Последствия разбухания города были тяжелы, ибо требовали усиленного наращивания жилищного фонда, усложняли транспортные проблемы, снабжение водой, энергией, питанием и др. К сожалению, не найдены были иные пути решения жилищной проблемы, чем продолжить наращивание городских образований.

С 1980-х годов МКАД на некоторых участках перестала выполнять функцию «барьера», преграды для разрастания города. Началось интенсивное освоение прилегающих к МКАД внешних территорий. В связи с этим вызывало острое беспокойство бесперспективная тенденция дальнейшего присоединения к Москве земель лесопаркового защитного пояса. Город не мог бесконечно расти в размерах своей территории и численности населения. Освоение резервных территорий за МКАД предельно растянуло коммуникации, особенно транспортные. Тем не менее, нельзя было рассчитывать на то, что жителей дальних районов можно будет связать с Москвой перспективными скоростными видами транспорта, ибо территориальный рост города опережал развитие и внедрение новых технических средств. Следуя привычным путём механического наращивания всех элементов городской среды, можно превратить Москву совсем в неуправляемый, неудобный, экологически вредный конгломерат.

В 1935 г. произошло событие огромной градостроительной важности – был создан лесопарковый защитный пояс Москвы. Но нельзя забывать, что он был создан для Москвы 1935 г. Концепция ограничения роста Москвы выполнялась формально. Так, из запланированных первым Генеральным планом (1935 г.) к выводу за пределы Москвы более 500 вредных в санитарно- гигиеническом отношении мелких и ветхих предприятий оставили столицу считанные единицы. Из намеченных к выводу генпланом 1971 г. более 300 экологически вредных и непрофильных объектов покинули город лишь полтора десятка28. Зато в этот же период были построены сотни предприятий, значительная часть которых могла быть прописана в любом городе. Следствием явился бурный рост населения, главным образом за счет «лимитчиков». Все, что хотело промышленное лобби в Москве и Подмосковье, строилось почти беспрепятственно. Только в 1960-е гг. в пределах лесопаркового защитного пояса Москвы в «порядке исключения» было размещено более 500 новых промышленных предприятий29. Естественно, что любые генпланы столицы были обречены на неудачу в таких условиях. Была принята мифологема единого народнохозяйственного комплекса Москвы и области, а её отражением стали отторжения областных земель в пользу столицы (какая разница, если комплекс единый!).

В период с 1984 г. по 1990 г. были включены в границы Москвы территории ЛПЗП, расположенные за МКАД: Солнцево, Бутово, Новоподрезково, Митино, Северный, Косино-Жулебино. Москва увеличила свою территорию более чем на 10 тыс. га30.

Когда Москва вышла за МКАД, её нельзя было рассматривать изолированно от 11 городов лесопаркового защитного пояса, плотно окружающих столицу. Это развитые поселения с крупной промышленностью, создающей дополнительные экологические трудности. И без того узкий лесопарковый пояс терял свое назначение защитного. Вопрос оздоровления Москвы и городов ЛПЗП в настоящее время является острейшим. Москва столкнулась с целым рядом экологических проблем. Экстенсивное развитие города способствовало ухудшению экологической ситуации. Утрачивались резервируемые под озеленение и общественные центры свободные территории, сокращались площади «зеленых клиньев», нарушалась целостность лесопаркового защитного пояса. На сегодняшний день почвы, поверхностные и подземные воды, атмосферный воздух ЛПЗП сильно загрязнены, уничтожаются лесные массивы, идет деградация природных систем. С начала 1991 г. из-за стремительного освоения ЛПЗП утратились его природовосстановительная и рекреационная функция для Московского региона. В градостроительном законодательстве Московской области понятие «Лесопарковый защитный пояс Москвы» утрачено.

Многие тысячи предприятий этого грандиозного урбанизированного пятна, распластавшегося на территории 50 км на 40 км, образовали над Москвой такой вредоносный купол, от которого необходимо избавляться всеми возможными способами. И наиболее реальный из них – перебазирование с одновременным их обновлением в города-спутники филиалов крупных московских предприятий. Москва «расползается» равномерно во все стороны, наступая не только на свои реликвии, но и на свои «легкие» – природу. Московское радио регулярно сообщает о концентрации вредных веществ в воздухе. А что же будет, когда окажутся застроенными ближние и дальние, пока ещё дающие живительный кислород, земли? Не пора ли от иллюзий перейти к трезвому осознанию реальной ситуации?

ЭКОЛОГИЧЕСКИЕ ПРОБЛЕМЫ ЛЕСОВ ПОДМОСКОВЬЯ

Савватеева О.А. к.б.н., доц.; Горячева Я.А., студент 4 курса
Государственное бюджетное образовательное     учреждение высшего образования Московской области «Университет «Дубна», Дубна, Московская обл., Россия
источник статьи

ECOLOGICAL PROBLEMS OF MOSCOW REGION FOREST

Savvateeva O.A., Goryacheva Y.A., Dubna State University, Dubna, Moscow region, Russia

Лес является одной из главных составляющих благоприятной окружающей среды для населения любого региона. Леса способствуют очищению воздуха от пыли и обогащают его кислородом, влияют на формирование климата, круговорот воды в природе и т.д.

Общая площадь лесов Московской области, по данным государственного лесного реестра, по состоянию на 01.01.2016 г. составляет 2104,1 тыс. га или 47,4% от общей земельной площади области. Лесистость области составляет 42,8 %. Большая часть лесов области расположена в лесной зоне, наименьшая часть (на юге области) – в лесостепной зоне. Крупные лесные массивы сохранились только в западных и восточных районах Подмосковья. Общий запас древесины на корню составляет 366,3 куб. м. На севере Подмосковья – в пределах Верхневолжской зандрово-аллювиальной равнины – преобладают берёзово-осиновые и еловые леса. В западной части на территории Смоленско-Московской возвышенности преобладающими древесными породами являются ель с участием сосны и лиственницы. Наиболее характерны берёзово-осиново-еловые, еловые, сосново-еловые леса. В Мещерской низменности широко распространены сосновые леса с примесью ели и широколиственных пород. В пределах Москворецко-Окской равнины встречаются небольшие массивы берёзово-осиновых, осиново-берёзовых и широколиственных лесов. На юге области на Заокском плато остались небольшие массивы берёзовых и дубовых лесов. Все леса 1 группы, возможные для эксплуатации, – 698,6 тыс. га. [3, 5].

Что касается возрастной структуры, то основную часть лесопокрытой площади занимают средневозрастные насаждения (39%), молодняки составляют 26%, приспевающие – 26%, спелые и перестойные – 9%. Снижение объемов пользования древесиной, исключение из главного пользования 50% лесных земель запретных категорий защитности (лесопарковая хозчасть и др.) и отсутствие в области мощностей по переработке низкокачественной мягколистной древесины приводят к нерациональному использованию лесных ресурсов, захламлённости  лесов,   снижению   их   эстетической   ценности,   к   замедлению   темпов улучшения качественного состава лесного фонда. В зонах импактных загрязнений находится около 125 тыс. га лесов Московской области [5].

На сегодняшний день состояние большей части лесов (особенно городских) критическое, площади лесных насаждений снижаются. Причинами гибели лесов являются:

  • высокая рекреационная нагрузка,
  • негативное воздействие автотранспорта,
  • вырубка лесных участков под застройку,
  • пожары,
  • насекомые-вредители и древесные болезни.

Из-за высокой концентрации населения леса Подмосковья пользуются повышенным спросом и испытывают чрезмерную рекреационную нагрузку. По состоянию на 01.01.2015 фактическая площадь лесов, переданных для использования в рекреационных целях, составляет 5 445,5 га [3]. Так, по анализам космических снимков многих участков леса в городской черте Подмосковья вся территория городских лесов прорезана густой тропиночной сетью, занимающей от 5 % территории, что говорит о высокой вытоптанности и уплотнённости почвенного покрова не менее чем на 10 % территории [2]. Выделяются участки, вытоптанные полностью, без возможности восстановления.

Негативное воздействие на состояние лесных насаждений Московской области оказывает автомобильный транспорт: вдоль автомагистралей токсичные вещества от выхлопных газов через атмосферный воздух и вторичного загрязнение почвенного покрова воздействуют на состояние деревьев, вследствие чего на сегодняшний день большие участки придорожного леса находятся в неудовлетворительном состоянии.

Наибольшему антропогенному воздействию подвержены леса центральной части Подмосковья, располагающиеся в пределах «Малого московского кольца». Территории бывшего лесопаркового защитного пояса (ЛПЗП) г. Москвы постепенно разрушаются и деградируют. Лесные насаждения вблизи населенного пункта подвержены самохватам под строительство незаконных дачных участков и металлических гаражей. Площадь только выявленной застройки лесных участков составила 5 тыс. га – 0,1% от площади Московской области и 0,6% от площади районов Москвы за МКАД, а в ЛПЗП – 8 тыс. га (4,9%). По доле застроенных лесных участков лидирует Одинцовский район (1,4% от площади района), за ним следует Ленинский район (0,8%) [1, 8] .

Площадь рубок главного пользования в Московской области составляет около 1‒5 тыс. га. Далеко не на всех участках, где это необходимо, ведется лесовосстановление (рис. 1). Снижение показателя лесистости и повышение раздробленности лесных массивов в последние годы делает лесные экосистемы все менее устойчивыми [2].

Объемы обновительных рубок сокращаются, что приводит к избытку спелых и перестойных древостоев. Площади ежегодно погибающих древостоев достигают тысячи га, накопление мертвой древесины резко повышает пожарную опасность в лесах, перестойные древостои ведут к распространению вредителей и болезней леса.

Рисунок 1. Карта санитарных рубок 2014 г. и лесовосстановления 2015 г. [6]

 Вся территория Московской области отнесена к сильной степени лесопатологической угрозы в связи с высокой антропогенной нагрузкой и хозяйственной ценностью. Лесозащитные районы выделяются с учетом ландшафтного и лесорастительного деления на основании однородности лесохозяйственных и лесорастительных условий в пределах зон лесопатологической угрозы. Выделено 7 таких районов: Яхромский, Ламский, Верхне- Москворецкий, Мещерский, Окско-Москворецкий, Заокский, Центральный [4].

Среди наиболее распространенных болезней древесных растений Подмосковья можно выделить корневую губку (Hetervbasidion annosum) – базидиальный гриб, афиллофороидный гименомицет. Гриб поражает многие хвойные породы и, в более редких случаях, некоторые лиственные, в т. ч. березу, ольху, осину. Например, в г. Дубна около 30 % всех естественных и искусственно насаженных хвойных пород поражены корневой губкой. Для очагов корневой губки в сосняках характерно четко выраженное куртинное усыхание: после выпадения или рубки усохших деревьев образуются прогалины, которые постепенно зарастают лиственными породами, кустарниками и злаками. По периферии прогалин размещаются в разной степени ослабленные деревья. За очагом образуется зона скрытого заражения шириной до 5 м: здесь деревья не имеют видимых признаков поражения. Ежегодно прогалины увеличиваются, сливаются, за несколько лет образуется редина.

Среди вредителей леса в Подмосковье следует назвать короеда-типографа, который нападает на ослабленные древостои и доводит их до состояния сухостоя. Например, вспышка короеда-типографа в Московской области произошла после засушливого сезона в 2010 г. Однако борьба с вредителем началась только с 2012 г. На тот момент было поражено уже свыше 117 тысяч га леса. Последние исследования зимующего запаса короеда-типографа подтверждают, что в 2014 г. лесному хозяйству Московской области удалось вернуть численность короеда-типографа в его естественные значения и остановить его массовое размножение. Перелом в борьбе с короедом-типографом был обеспечен крупно масштабными работами по снижению его численности [6].

Лесной пожар – одна из самых серьезных проблем лесов, на территории Подмосковья пожары происходят чаще всего из-за человеческих факторов: разведение костров в пожароопасный период, стеклянная тара, которую выкидывают на территории лесных массивов, непотушенная сигарета. Наибольшая природная пожарная опасность отмечается в Ногинском, Шатурском, Орехово-Зуевском, Виноградовском и Егорьевском лесничествах. В 2016 г. количество лесных пожаров в Московской области уменьшилось на порядок, всего было выявлено 134 возгорания. Показатели по оперативности тушения и предотвращения возгораний по сравнению с прошлыми годами значительно улучшились [4,7].

К следующей проблеме лесов можно отнести нерациональное использование порубочных древесных остатков. Отсутствие специальной техники по уходу за лесом приводит к скоплению сухостоя в городских лесах. Для проведения санитарных рубок в Подмосковье используется две технологии: с помощью роботизированных комплексов и ручной валкой. После применения обоих способов должна выполняться очистка от порубочных остатков. Ветви, сучья, кору и пни, пораженные вредителями и болезнями, необходимо сжигать в первую очередь. Порубочные остатки являются идеальной средой для размножения вторичных вредителей леса и способствуют развитию болезнетворных грибов, разрушающих древесину. После очистки лесного участка почва должна быть подготовлена под посадку саженцев, а сами древесные отходы следует рационально использовать.

На сегодняшний день необходимым является проведение полного комплекса работ по лесному фонду. В некоторых городах Подмосковья подобные мероприятия проводятся, хотя чаще всего в недостаточном объеме. Связано это с недостатками финансирования и специалистов лесного дела, а также слабым осознанием среднестатистическим жителем ценности леса, его проблем и масштабов их проявления.

Для поддержания лесов в благоприятном состоянии необходимо очистить леса от мертвых и поврежденных древостоев, чтобы предотвратить расширение очагов вредителей и болезней и снизить пожарную опасность; проводить мониторинг лесных насаждений, усилять защиту лесов от возгораний в пожароопасной период. Также необходимо проведение обновленных рубок и восстановления лесных насаждений. Чтобы сохранить леса в благоприятном экологическом состоянии требуется не только проведение полного многоцелевого комплекса работ по лесному фонду, но и ведение непрерывного экологического воспитания и образования населения.

Список литературы

1. Атрощенко Л.А., Дмитриева О.В. Эффективность использования лесов Подмосковья. URL: http://mguu.ru/images/publications/atroschenko-dmitrieva-podmoskovie.pdf  Дата обращения 01.17. Режим доступа: свободный.

2. Дзама Е.Д., Савватеева О.А., Каманина И.З., Предположение по повышению эффективности управления лесным городским фондом // Фундаментальные исследования. – №9. – С. 550–552.

3. О состоянии природных ресурсов и окружающей среды Московской области в 2015 году // Информационный выпуск. – Красногорск: Министерство экологии и природопользования Московской области,

4. Энциклопедия лесного хозяйства. – М.: ООО «Стагирит-Н», – 424 с.

5. http://www.mnr.gov.ru/maps/?region=50 − Министерство природных ресурсов и экологии Российской Федерации/Московская область. Дата обращения 01.17. Режим доступа: свободный.

6. http://www.shatura.ru/news/v-moskovskoj-oblasti-nachalos-provedenie-sanitarno- ozdorovitelnyh-meropriyatij/ − Сайт администрации Шатурского муниципального района / В Московской области началось проведение санитарно-оздоровительных мероприятий. Дата обращения 01.17. Режим доступа: свободный.

7. http://www.wood.ru/ru/index.php3?pag=lonews&beg=0 − Первый лесопромышленный портал /Новости лесной отрасли. Дата обращения 01.17. Режим доступа: свободный.

8. http://www.wood.ru/ru/loahtml − Первый лесопромышленный портал/ Что угрожает лесам Подмосковья. Дата обращения 12.01.17. Режим доступа: свободный.

Что угрожает лесам Подмосковья

А. Ю. Ярошенко, источник статьи

Леса Подмосковья играют важнейшую роль в обеспечении благоприятной окружающей среды для жителей Москвы и Московской области – т.е., по разным оценкам, для 16-20 миллионов человек. От состояния подмосковных лесов в решающей степени зависит, насколько жители столичного региона будут обеспечены в ближайшие десятилетия чистым воздухом, качественной питьевой водой, местами для отдыха и другими благами, входящими в понятие “благоприятная окружающая среда”.

Конституция Российской Федерации (статья 42) устанавливает право каждого на благоприятную окружающую среду. Одновременно с этим, Конституция утверждает, что “Человек, его права и свободы являются высшей ценностью. Признание, соблюдение и защита прав и свобод человека и гражданина – обязанность государства” (ст. 2), и что “Права и свободы человека и гражданина … определяют смысл, содержание и применение законов, деятельность законодательной и исполнительной власти, местного самоуправления” (ст. 18). Таким образом, согласно Конституции, сохранение лесов и в целом благоприятной окружающей среды не только является обязанностью государства, но и должно, в числе прочего, определять смысл и содержание деятельности органов государственной власти.

Несмотря на это, состояние лесов и других природных территорий Подмосковья, а также способности этих территорий обеспечивать благоприятную для граждан окружающую среду, неуклонно ухудшаются. Леса и другие природные территории или уничтожаются и деградируют в результате застройки, загрязнения, замусоривания, неправильных рубок, или исключаются из общего пользования. Органы государственной власти, вопреки Конституции, не только не препятствуют этим процессам, но и во многом способствуют им, принимая и утверждая планы, схемы и проекты, связанные с развитием населенных пунктов и инфраструктуры в первую очередь за счет сокращения площади природных территорий, т.е. за счет ухудшения качества окружающей среды. К числу таких документов относятся, например, Схема территориального планирования Московской области, Лесной план Московской области, проекты ряда платных скоростных автомагистралей (Центральной кольцевой автомобильной дороги, автомагистралей Москва-Санкт-Петербург, Москва-Минск и других), а также многочисленные проекты меньшего масштаба.

Кроме того, в Подмосковье происходит фактическое вымирание тех отраслей народного хозяйства, которые связаны с управлением природными территориями – прежде всего, лесного и сельского хозяйства. В результате этого леса и другие природные территории приходят в упадок, теряют свою эстетическую и средообразующую ценность, зачастую превращаются в свалки бытового и промышленного мусора, страдают от многочисленных травяных палов и лесных пожаров. Разруха в лесном хозяйстве, несвоевременное и некачественное проведение лесохозяйственных мероприятий усиливают уязвимость лесов, существующих в условиях сильно преобразованной человеком среды, к таким условно-природным факторам, как вредители и болезни, пожары и ветер.

В наибольшей степени от воздействия человека страдают леса центральной части Подмосковья, главным образом те, которые находятся в пределах “Малого московского кольца” – автомобильной дороги А107. Эти леса испытывают самую значительную рекреационную нагрузку, в наибольшей степени подвергаются воздействию загрязнения воздуха, замусоривания, изменения уровня грунтовых вод, они же в наибольшей степени страдают от захватов и застройки лесных земель и фрагментации при прокладке новых линейных объектов. Самые значительные ухудшения системы управления лесами произошли за последние годы на территории бывшего лесопаркового защитного пояса (ЛПЗП) Москвы. В 2005-2007 г.г., в связи с реформами лесного законодательства, произошло изъятие полномочий по оперативному управлению ЛПЗП у города Москвы. В процессе изъятия полномочий старая система управления этими лесами, обеспечивавшая функционирование специализированных лесхозов и лесничеств, лесной охраны, лесных питомников и прочей лесной инфраструктуры, оказалась практически полностью разрушенной, многие важнейшие документы были утрачены или уничтожены. Федеральному агентству лесного хозяйства, получившему изъятые у города полномочия, пока так и не удалось создать сколько-нибудь эффективную систему управления лесами бывшего ЛПЗП. Фактически лесопарковый защитный пояс Москвы прекратил свое существование, сейчас подмосковные лесопарки быстро деградируют и уничтожаются.

Главный источник угроз лесам Подмосковья

Главным источником угроз лесам Подмосковья является постоянно растущая перенаселенность столичного региона, в особенности Москвы и ближайших районов Московской области. Население Московской агломерации (Москвы и территорий ближайшего Подмосковья, фактически образующих единую с Москвой населенную территорию) составляет, по разным оценкам, 15-17 миллионов человек. Таким образом, Московская агломерация попадает в первую двадцатку или даже десятку крупнейших городских агломераций мира. Однако, из-за отсталости стратегического планирования, природоохранных технологий и общественных отношений, по остроте экологических проблем Московская агломерация явно попадает в небольшую группу мировых лидеров. По численности населения Москве еще далеко до Токио (численность населения этой агломерации составляет почти 34 млн человек) и еще нескольких крупнейших городов мира. Однако, отсталые технологии в области охраны окружающей среды, отсутствие грамотного и справедливого планирования использования земель, коррупция, неразвитость местного самоуправления, правоохранительной системы, здравоохранения, образования и другие проблемы существенно усугубляют московские проблемы, связанные с перенаселенностью.

При сложившейся системе управления страной стимулы к развитию получают только крупнейшие административно-финансовые центры и отдельные сырьевые провинции, а основная часть территории страны, включая практически все сельские населенные пункты, большинство малых и средних городов, с той или иной скоростью пустеет и вымирает. На фоне разрухи и запустения, царящих в большинстве сел, деревень и малых городов нашей страны, Московская агломерация выглядит как своеобразный “Ноев ковчег” для экономически активной части населения, позволяющий пережить очередные трудные времена. Проблему усугубляет то, что рост численности населения Московской агломерации в значительной степени происходит за счет представителей тех социальных групп населения, которые характеризуются, с одной стороны, повышенными потребительскими амбициями, а с другой стороны – правовым нигилизмом и презрительным отношением к интересам других граждан (чиновников, сотрудников правоохранительных органов, криминальных элементов и т. д.).

Быстрый рост численности населения столичного региона, в особенности – той части населения, которая характеризуется повышенными потребительскими амбициями, ведет к быстрому росту потребности в землях для разнообразного строительства и развития инфраструктуры. Постоянное ухудшение качества окружающей среды в самой Москве (в связи с “уплотнительной застройкой”, ростом количества автотранспорта и связанного с ним загрязнения и шума, и т. д.) дополнительно создает стимулы к развитию загородного жилищного строительства и интенсивности транспортного сообщения между Москвой и Подмосковьем. Это, в свою очередь, стимулирует изъятие новых природных территорий под застройку и инфраструктуру.

Существующие документы, определяющие стратегию развития столичного региона, в максимально возможной степени способствуют дальнейшему росту его перенаселенности, а также удовлетворению потребности растущего населения в земельных ресурсах, главным образом за счет природных территорий. Генеральный план Москвы предусматривает значительный рост потребности в трудовых ресурсах – грядущий дефицит этих ресурсов оценивается по меньшей мере в 1,3-1,5 млн человек, а уровень, на котором должен в будущем “стабилизироваться” миграционный прирост населения – в 50-75 тысяч человек в год. Схема территориального планирования Московской области предусматривает концентрацию градостроительной деятельности практически на всех территориях, примыкающих к транспортным магистралям ближнего Подмосковья. Лесной план Московской области предусматривает использование большей части лесов, находящихся в пределах кольцевой автомобильной дороги А107, для так называемой “рекреационной деятельности”, которая, согласно новому Лесному кодексу, подразумевают возможность застройки и фактического изъятия лесов из общего пользования. Проект строительства Центральной кольцевой автомобильной дороги приобретает какой бы то ни было экономический смысл только в совокупности с развитием на прилегающих к ЦКАД территориях новых промышленных и складских объектов, а также населенных пунктов. Новые радиальные автомагистрали, соединяющие Москву и Подмосковье, проектируются в расчете на продолжение роста автомобильных перевозок, соответствующее современным тенденциям. Совместная реализация Схемы территориального планирования Московской области, проектов ЦКАД и новых радиальных автомагистралей, и Лесного плана Московской области фактически приведут к появлению единой урбанизированной территории диаметром около 120 километров. При полной реализации этих планов у большинства лесов ближнего Подмосковья (в пределах автомагистрали А107 – Малого московского кольца) практически нет шансов на выживание.

Необходимо отметить, что безудержный рост Московской агломерации грозит отнюдь не только лесам и другим природным экосистемам. Перенаселенность является источником значительного количества социальных проблем – конфликтов между различными социальными и этническими группами населения, ухудшения санитарно-эпидемиологической ситуации, криминализации общества и т. д. В нашем условно-правовом государстве с разрушающимися системами правоохранительных органов, образования и здравоохранения, давними традициями использования государством принципа “разделяй и властвуй”, хроническим взаимным недоверием между обществом и властью, эти проблемы особенно опасны. Кроме того, быстрый рост Московской агломерации и реализация крупных и очень дорогих инфраструктурных проектов, направленных на обслуживание этого роста, неизбежно приведет к увеличению разрыва между столицей и большинством других регионов страны до уровня, ставящего под угрозу единство и целостность всей страны.

С какой скоростью растет Московская агломерация?

Достоверных данных о скорости роста населения Москвы и ближнего Подмосковья нет. Росстат ежегодно учитывает население каждого субъекта Российской Федерации, в том числе Москвы и Московской области, с точностью до одного человека, но учет этот касается лишь “официально проживающих” граждан. Для получения информации о “реально проживающих” время от времени проводятся переписи населения. Качество данных, получаемых при переписях, также вызывает самые серьезные сомнения – многие жители нашей страны по вполне понятным причинам стараются избегать, насколько это возможно, контактов с представителями государства, в том числе при переписи, да и качество работы самих переписчиков давно стало темой для шуток и анекдотов. Но в настоящее время подобные переписи представляют собой единственный более или менее реальный источник информации о количестве жителей столичного региона.

За последнее десятилетие переписи населения проводились два раза – в 2002 и 2010 г.г. Итоги переписи населения 2002 года официально опубликованы и общедоступны, итоги переписи 2010 года будут официально опубликованы, как ожидается, в конце 2012 года. Пока есть лишь отдельные предварительные данные о результатах переписи 2010 года по некоторым регионам, в том числе по Москве.

Согласно Всероссийской переписи населения 2002 года, в Москве проживали 10382754 человека. Согласно заявлению заместителя мэра Москвы В.Ю. Виноградова, размещенному на официальном сайте Всероссийской переписи населения 2010 года, “в Москве во Всероссийской переписи населения, которая проходила в стране с 14 по 25 октября 2010 года, приняли участие 95 процентов населения или 11,7 млн человек”. Если 11,7 миллиона человек составляют 95 процентов населения Москвы, то общая численность населения составляет, соответственно, 12,3 миллиона человек.

Таким образом, за восемь лет, прошедших между двумя переписями населения, количество жителей Москвы увеличилось с 10,4 млн человек до 12,3 млн человек (или до 11,7 млн человек, если считать только тех, кто принял участие в переписи). Это соответствует среднему росту населения Москвы (в пределах ее административных границ) примерно на 2,2 % в год (или на 1,5 % в год, если в 2010 году считать только тех, кто принял участие в переписи).

Сравнение данных переписи населения 2002 года с данными предшествовавшей ей переписи 1989 года показывает, что за период между этими двумя переписями население Москвы увеличивалось примерно на 1,2 % в год.

По Московской области предварительных итогов переписи населения пока нет. Данные Росстата об “официально проживающих” жителях двух регионов показывают, что их численность в Московской области за период с 2002 по 2009 г.г. увеличивалась в полтора раза медленнее, чем в Москве (на 0,22 % в области, и на 0,33 % в Москве). В период между переписями 1989 и 2002 г.г. численность населения Московской области сокращалась на 0,03 % в год.

За неимением других данных, можно предположить, что рост численности реального населения Московской области примерно так же отставал от роста численности реального населения Москвы, как и рост численности “официально проживающих”. Исходя из этого, можно предположить, что численность населения Подмосковья увеличивается сейчас примерно на один процент в год, или даже чуть больше. Совершенно очевидно, что в основном этот рост численности приходится на населенные пункты ближнего Подмосковья.

Исходя из всех этих данных, получается, что в настоящее время количество жителей Москвы и ближнего Подмосковья (т.е. Московской агломерации) увеличивается более чем на триста тысяч человек в год.

Как изменяется площадь лесов Подмосковья и их доступность для граждан

Если рассматривать леса Московской области в целом, без разделения на центральные и окраинные районы, то динамика общей площади лесов выглядит вполне благополучно. На протяжении последних двух десятилетий сельское хозяйство в Подмосковье деградировало и умирало быстрее, чем лесное хозяйство, поэтому убыль лесов в центральных районах области полностью компенсировалась приростом их площади за счет зарастания заброшенных сельскохозяйственных угодий в окраинных районах. Достоверных данных об изменении площади лесов Подмосковья за последние десятилетия нет. По официальным данным, лесистость Московской области составляла по состоянию на 1 января 2003 года 41,0 % (Лесной фонд России по данным государственного учета лесного фонда по состоянию на 1 января 2003 г. М, Рослесинфорг и ВНИИЛМ, 2003), а по состоянию на 1 января 2008 года – уже 42,2 % (Лесной план Московской области). Сравнение данных Лесного плана Московской области и данных Государственного учета лесного фонда 2003 года показывает, что учтенная площадь земель лесного фонда и других лесов увеличивалась в 2003-2007 г.г. примерно на 0,8 % в год, а площадь собственно лесов на землях лесного фонда – примерно на 0,9 % в год. Реальное увеличение площади лесов Подмосковья за этот период было, скорее всего, несколько меньшим, но все равно – общая площадь лесов Московской области за последние несколько лет немного увеличилась, и, скорее всего, еще немного увеличится в ближайшие годы.

Однако, лесистость региона и общая площадь лесов – это показатели, аналогичные “средней температуре по больнице”. Как средняя температура по больнице почти ничего не говорит о состоянии здоровья ее пациентов, так и незначительные изменения лесистости региона в целом почти ничего не говорят о способности лесов выполнять важнейшие средообразующие и природоохранные функции, а также о жизнеспособности этих лесов. В окраинных районах области состояние лесов остается более или менее благополучным, но в центральных, в особенности в пределах Малого московского кольца (автомагистрали А107), леса деградируют по всем показателям.

Сокращение площади лесов и других природных территорий, доступных для общего пользования в центральных районах области и вблизи крупных подмосковных городов происходит за счет совместного действия трех важнейших факторов:

а) непосредственного уничтожения лесов при застройке и прокладке коммуникаций, или огораживания участков, предоставленных под застройку;

б) возведения вокруг незанятых лесов разнообразных заборов и построек, препятствующих доступу граждан в эти леса;

в) приведения лесов в непригодное для отдыха людей состояние за счет замусоривания, хаотических рубок, усиления шумового воздействия и тому подобных действий.

До недавнего времени скорость уничтожения лесов бывшего лесопаркового защитного пояса Москвы была вполне умеренной. Необратимое сокращение площади лесов в пределах бывшего лесопаркового защитного пояса Москвы составило, согласно дистанционным данным, около шестисот гектаров за период с 1992 по 2008 г.г., или около одного процента от исходной площади лесов, т.е. в среднем площадь лесов необратимо сокращалась примерно на 0,06 % в год (Природа Подмосковья: утраты последних двух десятилетий. Карпачевский М.Л. и др. М, Центр охраны дикой природы, 2009. 92 с.). Кроме того, происходило изъятие части еще незастроенных лесов из общего пользования путем их захвата и огораживания – данные о площади изъятых из общего пользования лесов отсутствуют.

Одновременно с этим происходила значительно более быстрая застройка прочих земель, входящих в состав природных территорий ближнего Подмосковья, главным образом земель сельскохозяйственного назначения. За период с 1992 по 2008 г.г. в пределах границ бывшего лесопаркового защитного пояса Москвы было застроено около 4,9 тыс. га нелесных природных территорий. Общая площадь нелесных природных территорий в пределах границ бывшего лесопаркового защитного пояса Москвы в этот период сокращалась примерно на 0,3 % в год. В целом площадь всех природных территорий в пределах бывшего лесопаркового защитного пояса Москвы сокращалась за этот период примерно на 0,2 % в год.

После принятия в 2006 году нового Лесного кодекса Российской Федерации, допускающего застройку предоставленных в аренду для некоторых видов использования лесов лесных участков, сложились условия для ускорения изъятия лесов бывшего лесопаркового защитного пояса Москвы из общего пользования. Однако, данные о скорости сокращения доступных для граждан природных территорий Подмосковья за период с 2006 по 2010 г.г. пока отсутствуют.

Необходимо учитывать, что реализация проектов и планов, связанных с освоением конкретного лесного или иного природного участка, его огораживанием и изъятием из общего пользования, может занимать достаточно длительный срок – от нескольких месяцев до нескольких лет. Фактически наблюдаемая скорость исключения природных территорий из общего пользования отражает в среднем скорость принятия соответствующих решений, наблюдавшуюся несколько (3-5) лет назад. Таким образом, последствия упрощения изъятия лесов из общего пользования, произошедшего в результате введения в действие Лесного кодекса 2006 года, в полной мере будут ощущаться жителями столичного региона лишь во втором десятилетии XXI века.

Застройка и огораживание лесных участков, и в еще большей степени – застройка и огораживание прочих природных территорий, примыкающих к лесам, затрудняет доступ граждан даже в те леса, которые пока остаются формально свободными. На данный момент не представляется возможным оценить, какая именно площадь лесов оказалась изъятой из общего пользования из-за отсутствия свободного прохода в эти леса. Выборочные наблюдения за отдельными наиболее густо застроенными территориями говорят о том, что площадь природных территорий, становящихся недоступными или ограниченно доступными для граждан, может в три-четыре раза превышать площадь непосредственно застроенных или целенаправленно огороженных участков. С учетом этого, фактические потери площади лесов и других природных территорий, доступных для отдыха граждан в пределах границ бывшего лесопаркового защитного пояса Москвы, могут достигать одного процента в год.

Дополнительные потери лесов, доступных для отдыха граждан, связаны с интенсивным замусориванием, хаотическими рубками, не учитывающими особенности рекреационных территорий, гибелью лесов в результате воздействия вредителей, болезней, пожаров и тому подобных явлений, а также ростом шумового воздействия вдоль крупных автомагистралей и железных дорог. От этих видов воздействия страдают прежде всего наиболее доступные для граждан леса, в особенности – в пределах бывшего лесопаркового защитного пояса Москвы.

Следует также отметить, что из-за быстрого роста численности населения Московской агломерации, площадь лесов и других природных территорий, приходящихся на каждого ее жителя, сокращается гораздо быстрее. С учетом всех приведенных выше данных и оценок, площадь все еще доступных и пригодных для рекреационного использования лесов бывшего лесопаркового защитного пояса Москвы, приходящаяся на каждого реального жителя Московской агломерации, сокращается не менее чем на 3,5-4 процента в год.

Из-за всего вышеперечисленного скорость исключения лесов и других природных территорий из общего пользования, ощущаемая жителями Москвы и Московской области, значительно выше скорости “официального” изъятия лесных участков и других природных территорий. Иными словами, окружающая жителей Москвы и Подмосковья среда в действительности становится менее благоприятной и менее доступной гораздо быстрее, чем в соответствии с данными официальной статистики.

А. Ю. Ярошенко, руководитель лесного отдела Гринпис России, “Лесной форум Гринпис России”
11/01/2011

Оценка ценотического разнообразия лесного покрова и его динамики в эталонных ландшафтах Московского региона по данным дистанционного зондирования

DOI: https://doi.org/10.21638/spbu07.2019.202

Олег Дмитриевич Васильев
Московский государственный университет им. М. В. Ломоносова, Российская Федерация, 119991, Москва, Ленинские горы, 1
Галина Николаевна Огуреева
Московский государственный университет им. М. В. Ломоносова, Российская Федерация, 119991, Москва, Ленинские горы, 1 https://orcid.org/0000-0002-5407-9792
Сергей Владимирович Чистов
Московский государственный университет им. М. В. Ломоносова, Российская Федерация, 119991, Москва, Ленинские горы, 1

АННОТАЦИЯ

В статье представлен результат оценки ценотического разнообразия лесов эталонных ландшафтов ледникового и водно-ледникового генезиса в различных физико-географических провинциях Московской области: Верхневолжской низменности, Клинско-Дмитровской гряды, Теплостанской возвышенности, Мещерской низменности. Основой для оценки послужили карта растительности Московской области (под ред. Г.Н. Огуреевой, 1:200 000) и космические снимки системы Landsat. Базовой единицей оценки экологического потенциала и состояния лесного покрова выступает эпиассоциация, что даёт возможность через соотношение коренных, коротко- и длительнопроизводных сообществ определить степень нарушенности при антропогенном воздействии и сохранность экологических функций лесов (Сочава, 1972). 

На основе картографического метода исследования выделены ландшафтные комплексы типов леса, проведена оценка экосистемного разнообразия на локальном уровне, по космическим снимкам обновлено содержание среднемасштабной карты растительности Московской области. В пределах Верхневолжской низменности основную долю лесов занимают елово-берёзовые и елово-сосновые короткопроизводные сообщества, в ландшафте в пределах Клинско-Дмитровской гряды – сосново-еловые и еловые с ольхой серой условно-коренные и короткопроизводные, в пределах Теплостанской возвышенности – хвойно-широколиственные длительнопроизводные сообщества, в ландшафте Мещерской низменности – хвойные бореальные условно-коренные и короткопроизводные леса. 

Во всех рассмотренных ландшафтах отмечено сильное сокращение лесистости, связанное, прежде всего, с увеличением антропогенной нагрузки на природные комплексы. Наиболее сильное сокращение площади лесов и фрагментация лесного покрова произошли в Апрелевско-Кунцевском ландшафте Теплостанской возвышенности, в Истринском ландшафте Клинско-Дмитровской гряды, хвойные леса которой пострадали также еще и от деятельности короеда-типографа. На основе полученных данных авторами составлены карты сокращения лесного покрова эталонных ландшафтов.

1. Постановка проблемы

В настоящее время на разных уровнях принятия решений большое внимание планирующих организаций и хозяйствующих субъектов уделяется экологии и устойчивому развитию территорий. Важнейшее условие экологического благополучия в регионе — сохранение природно-экологического потенциала, неотъемлемую часть которого составляет прежде всего лесной покров. Этот потенциал обычно оценивается по таким показателям, как сохранность биоразнообразия, степень нарушенности лесных массивов и обусловленные этими двумя факторами экологические функции, выполняемые лесами. В свою очередь, средообразующие экологические функции растительности связаны с биопродукционной способностью сообществ: образованием и накоплением биомассы, накоплением гумуса, продуцированием кислорода и фитонцидов, а также с депонированием углерода. Чем больше площадь лесного массива и выше его биопродуктивность, тем выше ресурсный и природно-экологический потенциал региона (Чистов, 1993). Сокращение площади лесов, слабо развитая система лесного мониторинга, недооценка происходящих в лесном фонде процессов и тенденций развития лесов в регионах вызывают определенную тревогу не только в лесном сообществе специалистов и практиков, но и в обществе в целом (Исаев и Коровин, 2003).

Московская область характеризуется большой степенью антропогенного преобразования природных комплексов, нетронутой природы здесь уже практически не осталось. В связи с этим сохранению и восстановлению площади лесов как основы экологического каркаса региона следует уделять внимание при создании генеральных планов развития территории. В современных условиях администрации Москвы и Московской области декларируют проведение различных мероприятий по восстановлению природной среды и сохранению зеленых насаждений. В 2012 г. довольно большая территория Московской области была присоединена к столице с образованием Троицкого и Новомосковского административных округов. Изначально концепция ее градостроительного освоения базировалась на организации офисного строительства, коттеджной и малоэтажной застройки. Однако в ходе развития региона площади лесов здесь сокращаются в угоду многоэтажному строительству и организации транспортных развязок (Васильев и Чистов, 2016). Аналогичная ситуация сохраняется в Балашихинском, Щёлковском, Истринском и во многих других районах области.31 Это не создает иллюзий относительно негативных последствий, которые повлечет утрата целых лесных массивов.

Цель настоящей работы — оценка ценотического разнообразия лесов и их динамики за последние 25 лет посредством картографического метода исследований по данным космических снимков в пределах выделенных эталонных ландшафтов Московской области. Замена здесь коренных типов леса на производные приводит к снижению ресурсного и экологического потенциала последнего. В связи с этим в наши задачи входила оценка основных тенденций в динамике природно-экологического потенциала территории с учетом ценотического разнообразия лесов и ландшафтной приуроченности лесных эпиассоциаций. В качестве эталонных были выбраны ландшафты моренного и моренно-водно-ледникового генезиса в пределах различных природных провинций Московской области: Верхневолжской низменности, Клинско-Дмитровской гряды, Теплостанской возвышенности и Мещерской низменности (Анненская и др., 1997). Исходя из анализа пространственной структуры лесного покрова в пределах эталонных ландшафтов проведена оценка динамики лесного покрова за последние 25 лет.

Работа выполнена сотрудниками кафедры картографии и геоинформатики и кафедры биогеографии географического факультета МГУ им. М. В. Ломоносова. Она является частью многолетнего исследования, реализуемого на кафедре картографии и геоинформатики с 2014 г. Результаты пространственного анализа за-несены в единую базу геоданных, посвященную экологическим функциям лесов Московского региона, которая содержит информацию как о составе лесов эталонных ландшафтов, так и об экологических функциях, выполняемых лесными сообществами.

2. Объекты и методика

В качестве изучаемых территорий, на которых мы выявляли тенденции изменения площади лесов, выбраны моренные и моренно-водно-ледниковые ландшафты, расположенные в различных природных провинциях Московской области. Они имеют схожее дочетвертичное основание, но по-разному развивались в четвертичное время, что обусловлено деятельностью ледника, сформировавшего современный ландшафтный облик данной местности. Современные ландшафты оформи-лись в основном в конце периода последней смены климата в позднем голоцене и подвержены влиянию антропогенного фактора в течение последних 2000 лет. Многократные климатические изменения, а также постоянное воздействие человека привели к тому, что разные ландшафты области испытали разное число смен основных компонентов своей структуры (Анненская и др., 1997). Наиболее типичные (эталонные) ландшафты различных природных провинций наглядно характеризуют типологическое разнообразие лесов, обусловленное и природными особенностями (различиями в соотношении тепла и влаги, почвах и т. д.), и степенью хозяйственного освоения территорий. Выбранные для анализа эталонные ланд-шафты существенно различаются пространственным соотношением лесов разных формаций и их эколого-динамическими рядами, возникшими при трансформации лесного покрова.

Верхневолжская низменность — зандровоаллювиальная низменность на Восточно-Европейской равнине, занимающая север Московской, Тверскую и Ярославскую области. Она тянется широкой полосой вдоль Волги и по долинам ее притоков — Тверцы, Медведицы и Шоши. Плоская, местами заболоченная поверхность Верхневолжской низменности была сформирована талыми ледниковыми водами московского оледенения, которые заполняли ледниковым материалом существо-вавшие ранее понижения (Национальный…, 2004). Расчленена слабо, выделяются лишь неглубокие депрессии (часто заболоченные и заторфованные) и низкие (высотой 150–160 м) моренные холмы с пологими склонами. С юго-востока в рельефе прослеживается древняя долина стока.

В пределах Верхневолжской низменности в качестве эталонного выбран Ермолинский ландшафт (1)32, который приурочен к несколько приподнятым и расчлененным участкам рельефа, в основании сложенным глинами юрского возраста.

Водно-ледниковые равнины занимают 45 % его площади. Они плохо дренированы, поэтому ландшафт в целом переувлажнен, развито оглеение почв, что сказывает-ся на составе произрастающих здесь лесов. Территория относительно мало осво-ена (по сравнению с другими эталонными ландшафтами), тем не менее это один из важных районов выращивания сельскохозяйственных культур. Кроме того, в настоящее время здесь интенсивно развивается сеть новых автомобильных дорог и растет площадь населенных пунктов.

Клинско-Дмитровская гряда — наиболее возвышенный участок Московской области, где высотные отметки достигают 290–310 м. Она сложена в основном ко-ренными породами мелового возраста, перекрытыми повсеместно четвертичными отложениями. Территория не раз подвергалась оледенению; последнее, Москов-ское, происходило порядка 170–125 тыс. лет назад (Рычагов, 2006). Здесь распространены осадочные породы моренного генезиса, имеющие различный химический и механический состав (Спиридонов, 1972).В пределах этой гряды выделен Истринский ландшафт (35), который сфор-мировался в пониженных участках коренного рельефа, сложенного глинами юрского возраста, в тех местах, где морена была частично размыта и погребена под водно-ледниковыми отложениями. Это ландшафт моренно-водно-ледниковых равнин с абсолютной высотой порядка 170 м. Наличием юрских глин обусловлена его повышенная увлажненность. Мощность московской морены доходит до 50 м (Анненская и др., 1997). На территории Клинско-Дмитровской гряды в настоящее время практически повсеместно растет антропогенное влияние: вырубаются леса, развиваются инфраструктура и садоводческие хозяйства, а в Истринском районе известны случаи, когда на месте вырубленных при санитарной рубке старовозрастных лесных массивов появились объекты недвижимости33.

Теплостанская возвышенность является, по сути, отрогом Смоленско-Московской возвышенности. Она сильно расчленена оврагами и балками, абсолютные высоты местами достигают 255 м. В период Московского оледенения эта территория находилась в периферии ледника, водно-ледниковые отложения на ней име-ют различный механический состав. В пределах возвышенности эталоном выбран Апрелевско-Кунцевский ландшафт (56), который образовался как озеровидное понижение в ложбине стока талых ледниковых вод на приподнятом цоколе верхне-юрских глин с прослоями песков, нижнемеловых песков с прослоями карбоновых глин (Анненская и др., 1997). Основную часть его площади занимают моренные и озерно-водно-ледниковые равнины. Природные комплексы ландшафта в значительной степени трансформированы деятельностью человека: повсеместно происходит дальнейшее сельскохозяйственное освоение территории, растут населенные пункты, с развитием транспортной сети и многоэтажного строительства ведутся рубки лесов.

Мещерская низменность расположена на востоке Московской области, основная ее часть лежит в пределах Рязанской и Владимирской областей. Абсолютная высота колеблется от 80 до 130 м. Образование низменности связано с деятельностью ледников, которые превратили здесь поверхность в плоскую равнину. В ее основании лежат водонепроницаемые глины юрского возраста. После таяния ледника смесь из песка, гравия и глины заполнила понижения в рельефе, в которых образовались болота и озера. Последнее (Московское) оледенение было непродолжительным, вероятно в этой местности проходил ледораздел. После схода ледника данная территория долго находилась в зоне действия водно-ледниковых потоков. На ней в качестве эталонного выбран Лузгаринский ландшафт (97), он занимает наиболее возвышенный междуречный участок Мещерской низменности и совпадает с выступами коренного фундамента. Рельеф типичный конечно-моренный, холмисто-западинный, переувлажненный, заболоченный (Анненская и др., 1997). Природный комплекс ландшафта, в том числе его лесной компонент, находятся в естественном режиме, и прослеживаются лишь относительно слабые антропогенные изменения.

Методика работ. Исследование проводилось в четыре этапа. На первом этапе в пределах отмеченных выше ландшафтов были собраны необходимые картографические источники и материалы лесной таксации, а также оригинальные авторские результаты натурных исследований. Чтобы проследить изменчивость структуры эпиассоциаций в лесах эталонных ландшафтов за последние 25 лет, был необходим какой-то базис сравнения. Таковым стала среднемасштабная (1 : 200 000) карта «Растительность Московской области» (Карта…, 1996), на которой растительный покров дан по состоянию на 1991 г. Мы исследовали его на основе эколого-мор-фологической классификации лесов, динамической трактовки их современного со-стояния и ландшафтной приуроченности, что соответствует концепции эпитаксонов (эпиассоциаций) (Сочава, 1972). Использование картографических материалов и упомянутой концепции позволило проследить не только тенденции изменения площади лесов, но и динамику их качественного состояния по соотношению площадей коренных, условнокоренных и производных лесных насаждений (Огуреева и Суслова, 1992). Коренные сообщества отражают экологический потенциал ландшафта через природную структуру лесов и их типологическое разнообразие. Ценность выбранной карты растительности состоит в том, что она показывает присущий природе динамизм смены растительных сообществ, обусловленный антропогенным воздействием. Также были использованы крупномасштабные (1 : 25 000) материалы лесной таксации, как использованные при составлении карты растительности, так и датированные 2007, 2008 годом, имеющиеся в фондах кафедры биогеографии географического факультета МГУ им. М. В. Ломоносова, по которым был оценен средний возраст лесов; к сожалению, материалы лесной таксации последних лет имеют статус ведомственных и практически недоступны.

На втором этапе работы мы оценивали состояние лесного покрова ландшафтов по соотношению площадей условнокоренных и короткопроизводных сообществ, в древостое которых сохранились основные коренные породы (ель, сосна, дуб), и произрастающих на их месте длительнопроизводных сообществ, в древостое которых коренные породы сменились на мелколиственные (осину, березу, ольху), но сохранилась способность восстановиться до условнокоренного состояния (Котова и др., 2000). Такие динамические ряды каждой эпиассоциации обозначены в легенде упомянутой карты и показаны на ней специальными обозначениями (ин-дексами, изменением насыщенности цвета и штриховкой).

На третьем этапе работы мы сопоставляли фрагменты карт с эталонными ландшафтами; их цифровой аналог был трансформирован и географически привязан по множеству точек к координатной сетке в среде ArcGIS (версия 10.2). Тематическое содержание карты было актуализировано по сделанным космически-ми аппаратами (КА) систем Landsat 5 (сентябрь 2006 г.) и Landsat 8 (сентябрь 2014 и 2016 гг.) снимкам, которые по своим характеристикам и пространственному раз-решению оптимально подходят для среднемасштабных исследований. Строго говоря, снимки с разрешением 30 м нельзя применять для карт масштаба 1 : 100 000 и крупнее ввиду того, что при таком масштабе длина диагонали пиксела на карте равна 0,45 мм, что больше графической точности карты, и пренебречь этим уже нельзя, но они оптимальны для карт масштабов 1 : 200 000 и 1 : 300 000. Мы апробировали снимки, сделанные в различные сезоны года и на основе анализа результатов, а также с учетом качества отснятого материала приняли решение использовать снимки за сентябрь, для которых характерна определенная форма крон деревьев, сформировавшихся за вегетационный период климатического года. Эта характеристика — один из признаков для дешифрирования деревьев разного вида на снимках породного состава древостоя.Произошедшие с 1991 по 2016 г. изменения в структуре лесных эпиассоциаций четырех эталонных ландшафтов сравнивались по материалам космической съемки за 2006, 2014 и 2016 гг. В качестве базиса использовалась упомянутая карта растительности. Лесные контуры, проведенные на карте, были проверены и уточнены по топографической основе соответствующего масштаба и по космическим снимкам, в связи с чем карта отражает реальную и достоверную информацию о состоянии лесного покрова на момент ее создания (растительный покров на карте дан по состоянию на 1991 г.). Развивающиеся в настоящее время методы дистанционного зондирования лесного покрова и обработки космических снимков позволяют решать отмеченные выше задачи дистанционно, без привлечения материалов лесной таксации или полевых исследований (как уже упоминалось, они имеют ведомственный статус и недоступны). При этом в качестве операционной единицы была выбрана эпиассоциация в соответствии с легендой упомянутой выше картой растительности.

Следующий, четвертый этап был посвящен автоматизированному дешифрированию космических снимков. Для этого были проведены необходимые предварительные геометрическая и радиометрическая коррекции, в результате чего все значения яркости изображений преобразовались в безразмерные коэффициенты спектральной яркости. Собственно, дешифрирование всегда реализуется в ходе нескольких последовательных процедур, необходимость которых обусловлена опытом множества экспериментов. Как следствие, полученные ниже выводы стали результатом поэтапно проведенных нами работ:

  • для каждого эталонного ландшафта в пределах границ эпиассоциаций получена статистика о средневзвешенной яркости по основным съемочным каналам Landsat: синего, зеленого, красного и ближнего инфракрасного. Статистика собрана в результате проведения неконтролируемой классификации по методу k-means и последующей правки полученных в результате этого сигнатур;
  • данная статистика по эталонам (сигнатурам) использована для реализации процедур контролируемой классификации по методу максимального правдоподобия. Полученный на основе этого результат уточнялся визуальным редактированием с целью коррекции границ лесных массивов.Вся работа проводилась в программе ERDAS Imagine; в ArcGIS экспортировался уже готовый результат дешифрирования. В результате было прослежено изменение лесного покрова и его трансформация за последние 25 лет (с 1991 по 2016 г.).

Последний этап заключался в получении расчетных параметров произошедших изменений. На основе этого получены представления не только о структуре эпиассоциаций, но и о суммарной их площади в пределах ландшафтов, что отображено в табл. 2 и 3.

3. Результаты и их обсуждение

Для всех эталонных ландшафтов отмечено высокое типологическое разнообразие лесного покрова, что характерно для зоны хвойно-широколиственных лесов, в пределах которой расположена Московская область. При этом важно соотношение площадей основных эпиассоциаций в ландшафте как показателя их природ-ной структуры, а также соотношение площадей условнокоренных, короткопроизводных (с участием в древостоях основных пород) и длительнопроизводных (с преобладанием березы, осины, ольхи) сообществ как показателя степени нарушенности древостоя и состояния природно-экологического потенциала ландшафта. Разномасштабность карт не позволяет точно определить соответствие распространения растительных сообществ границам индивидуальных ландшафтов. Эти границы, отмеченные на аналитической карте, следует рассматривать как условные. Во многих случаях растительность достаточно точно маркирует их и хорошо согласуется со структурой ландшафтов, в других местах встречающиеся эпиассоциации не полностью соответствуют ландшафтной структуре территории. В анализ мы включили в основном фоновые местности ландшафтов и отмеченные на карте растительности фоновые эпиассоциации.

Верхневолжская низменность. В Ермолинском ландшафте Верхневолжской низменности представлены 11 эпиассоциаций (рис. 1, а). По состоянию на 1991 г. его лесистость достигала 64%. В лесном покрове преобладали (занимая 47,2% общей площади ландшафта) сосново-еловые с ольхой серой и черной эпиассоциации (10 и 11; см. табл. 1)34. Они широко распространены в ландшафтах Верхневолжской равнины, где приурочены к слабоволнистым поверхностям подстилаемых мореной моренно-водно-ледниковых и водно-ледниковых равнин (120–180 м), сложенных песками и супесями. Субнеморальные еловые с ольхой серой леса (эпиассоциация 25) занимают наиболее высокие поверхности равнин. Сосново-еловые вейни-ково-чернично-зеленомошные леса определяют облик слабоволнистых и плоских зандровых равнин (120–140 м), сложенных водно-ледниковыми песками и супесями,

подстилаемыми мореной. Бореальные сосново-еловые и сосновые леса (эпиассоциации 16 и 21) в сочетании с участками верховых сфагновых и переходных болот обычны в пределах Верхневолжской низменности; в ландшафте занимают пониже-ния, ложбины стока и западины зандровых равнин (120–140 м) на флювиогляциальных песках и супесях с прослоями суглинков.

В лесном покрове ландшафта преобладали длительнопроизводные сообщества. В настоящий время состав лесов не изменился (рис. 1), преобладают елово-сосновые и еловые леса, на долю которых в ландшафте приходится 47%. Условно-коренные и короткопроизводные леса по состоянию на 1991 г. занимали 44% пло-щади, длительнопроизводные — 56%. В 2016 г. доля первых сократилась до 39%, а вторых — увеличилась до 61 % (см. табл. 2).

Клинско-Дмитровская гряда. В Истринском ландшафте (35) в пределах Клинско-Дмитровской гряды состав лесов весьма разнообразный — представлен 20 эпиассоциациями. По состоянию на 2016 г. его лесистость 46 %. Преобладают гемибореальные (субнеморальные) сосново-еловые папоротниково-кислично-широкотравные (эпиассоциация 26, занимает 40 % площади лесов) и еловые с оль-хой серой папоротниково-хвощево-кислично-широкотравные леса (эпиассоциация 25, ее доля в площади лесов 15 %). Отмеченные эпиассоциации являются фоновыми типами лесов северных и южных склонов Клинско-Дмитровской гряды, где приурочены к плоским пониженным участкам моренно-водно-ледниковых (200–240 м) и водно-ледниковых (180–200 и 200–230 м) равнин. Дубово-еловые папоротниково-широкотравные леса распространены в моренных (240–270 м) и моренно-водно-ледниковых ландшафтах, где занимают холмы, гряды и их скло-ны, в моренно-водно-ледниковых ландшафтах они тяготеют к высоким поверхностям, сложенным покровными суглинками, подстилаемыми мореной. Названия и индексы всех эпиассоциаций также представлены в табл. 1.Площадь остальных эпиассоциаций в ландшафте незначительная (рис. 1, б). Отметим, что в данных эпиассоциациях преобладают условнокоренные (3%) и короткопроизводные (58% общей площади лесов) сообщества. Длительнопроизводных сообществ с преобладанием мелколиственных пород значительно меньше (см. табл. 2). При этом, как видно на снимках сверхвысокого пространственного разрешения35, условнокоренные еловые сообщества в последнее время достаточно сильно пострадали от короеда-типографа. Согласно данным интерактивной карты санитарных рубок36 37, в основном это монодоминантные старовозрастные сообщества (возрастом порядка 100 лет) в северной части Клинско-Дмитровской гряды. Предприятия Комитета лесного хозяйства Московской области проводят здесь сплошную зачистку пораженных участков леса, в результате чего нарушаются экологические цепи и связи, меняются состав и структура лесного массива. Это неизбежно сказывается на его продукционных особенностях и важнейших средообразующих экологических функциях (Васильев и Чистов, 2016; 2017). От-дельно отметим, что фрагментарность лесов 25 лет назад была существенно ниже современной, в связи с этим ослабла устойчивость лесных сообществ к различным

вредным воздействиям (поражению вредителями и болезнями, в том числе короедом, химическим загрязнениям, ветровалам и пр.), снизились их средообразующие функции и природно-экологический потенциал ландшафта в целом. Теплостанская возвышенность. В Апрелевско-Кунцевском ландшафте (56) в пределах Теплостанской возвышенности представлено 17 эпиассоциаций. Лесистость ландшафта 55 % по данным 1991 г.; в 2016 г. она уменьшилась до 45%. Во всех эпиассоциациях преобладают длительнопроизводные сообщества, их пло-щадь почти в 1,5 раза больше площади короткопроизводных (см. табл. 2). Субнеморальные еловые и сосново-еловые эпиассоциации (24 и 26) занимают 12% площади леса, преобладает же широколиственно-хвойная эпиассоциация (44) — более 51%, доля остальных эпиассоциаций в лесопокрытой площади существенно меньше и более-менее одинаковая (рис. 1, в). По структуре и типологическому разнообразию леса Теплостанской возвышенности и Клинско-Дмитровской гряды принципиально различаются, в лесном покрове Апрелевско-Кунцевского ландшафта доминируют хвойные леса с участием широколиственных пород (дуба, липы, клёна) в составе лесных насаждений, в первом ярусе — сосново-дубовые и елово-дубовые древостои.

Для ландшафта характерна высокая фрагментарность лесов, площадь многих выделов не превышает 1 и даже 0,5 км2, как в 1991 г., так и в 2016 г. Антропогенное воздействие на данный ландшафт, очевидно, в будущем будет только возрастать, ввиду того что его территория входит в Новомосковский административный округ и может использоваться при реализации планов развития муниципальных образований ТиНАО38 (Васильев и Чистов, 2016).

Мещерская низменность. Лузгаринский ландшафт (97) Мещерской низменности небольшой по площади, и в нем произрастают 9 эпиассоциаций, представляющие хвойные бореальные леса. В ландшафте преобладают сосново-еловые леса: зеленомошные, кислично-чернично-вейниковые и вейниково-орляково-черничные эпиассоциации (8, 13, 15), занимающие до 89% от общей площади лесов (67% от площади ландшафта; рис. 4). Эти эпиассоциации широко представлены в ландшафтах Верхневолжской и Мещерской низменных равнин, где приурочены к волнистым и плоским моренно-водно-ледниковым равнинам (120–140 м), сложенным супесчаными, гравийно-каменистыми и песчаными отложениями, подстилаемыми мореной, характерны они и для водно-ледниковых зандровых равнин (110–120 м). Сосново-еловые вейниково-орляково-черничные леса, преобладая в Мещере, почти не выходят за ее пределы. Леса в целом старовозрастные, средний возраст составляет 90–100 лет. Примечательно, что в эпиассоциациях преобладают условнокоренные (10% площади леса) и короткопроизводные сообщества (75%), что свидетельствует о сохранившемся лесном покрове и высоком экологическом потенциале ландшафта. Лесные массивы компактные, и фрагментарность здесь не выражена. Интересно, что в пределах ландшафта практически не отмечено поражение деревьев короедом-типографом, поэтому древостой сохранился достаточно хорошо. Учитывая относительно небольшую антропогенную нарушенность и наличие старовозрастных лесных массивов, можно рекомендовать эту территорию в качестве охраняемого генофонда. Важна роль лесных массивов в заболоченных местностях — они участвуют в регулировании водного баланса и выполняют средостабилизирующую функцию. Помимо этого, они представляют ценность в силу своих продукционных возможностей, поэтому так важно сохранять условнокоренные леса гидроморфного ряда.

Анализ имеющихся материалов позволил провести картографический анализ динамики лесного покрова в пределах эталонных ландшафтов за последние 25 лет. Результаты анализа изменения состава лесов и соотношения площадей условнокоренных, коротко- и длительнопроизводных сообществ приведены в табл. 2. В Ермолинском ландшафте (1) Верхневолжской низменности преобладали (по состоянию на 1991 г.) длительнопроизводные сообщества, притом что площади условнокоренных и короткопроизводных лесов также были достаточно большими. За последние 25 лет общая площадь лесов сократилась на 14,48 кв.км, площади длительнопроизводных сообществ, в основном березовых, сократились на 3,44 кв. км, что составляет 24% от общей площади сокращения лесов. В целом среди эталон-ных ландшафтов области аналогичная ситуация отмечается в лесах Апрелевско-Кунцевского ландшафта (56), где отмечено максимальное сокращение площади ле-сов — на 90,37 км2 (общая лесистость уменьшилась на 10%). Здесь трансформация лесного покрова в большей степени затронула длительнопроизводные сообщества, площади которых сократились на 51,7 км2 (57% общей площади сокращения лесов), однако площади условнокоренных и короткопроизводных лесов стали меньше на 43%, что может свидетельствовать о снижении экологического потенциала ландшафта.В Истринском ландшафте (39) в пределах южного макросклона Клинско-Дмитровской гряды преобладают коренные и короткопроизводные сообщества, площадь длительнопроизводных лесов практически в 2 раза меньше. При этом площадь условнокоренных сообществ сократилась почти на 70%, а длительнопроизводных — лишь на 30% (рис. 2, а). Общая площадь лесов уменьшилась на 56,27 км2.

В Лузгаринском ландшафте (97) Мещерской низменности доля условнокоренных лесов наибольшая среди эталонных ландшафтов, при этом общая площадь условнокоренных и короткопроизводных лесов за последние 25 лет не изменилась и составляет порядка 86%. В структуре лесов преобладают хвойные старовозрастные насаждения. Общая лесистость ландшафта уменьшилась на 6% в основном за счет сокращения площади, занятой условнокоренными и короткопроизводными сообществами лесов (рис. 2, б). Итак, за последние 25 лет во всех эталонных ландшафтах отмечено сокращение площади лесов, при этом довольно сильное, что повлекло за собой изменения в лесистости эталонных ландшафтов в целом (табл. 3). Лесистость территории Московской области различна, в целом она составляет 42%. Ее максимум — 75% — отмечается на востоке области в пределах Лузгаринского ландшафта Мещерской низменности, к 2016 г. она сократилась на 6 %. Минимальные значения лесистости в границах рассмотренных ландшафтов — 55 и 53% — отмечаются в пределах Апрелевско-Кунцевского ландшафта Теплостанской возвышенности и Истринского ландшафта (к 2016 г. они уменьшились еще на 10 и 7% соответственно). Лесистость Ермолинского ландшафта достигала 64% и сократилась на 3% к 2016 г.

Таким образом, можно свидетельствовать об общей тенденции сокращения лесных площадей в различных природных условиях Московской области. При этом сохраняется хорошо выраженная закономерность — чем ближе к Москве, тем больше сокращается лесистость ландшафтов, а значит, снижается их природно-эко-логический потенциал. Значительная часть сокращенных лесов связана с санитар-ными рубками и вырубками для застройки территории (официально согласован-ной), а также с повреждением лесов в результате деятельности короеда-типографа. Все полученные результаты были занесены в единую базу геоданных, посвя-щенную экологическим функциям лесов Московского региона. Она реализована в среде ArcGIS и состоит из различных исследовательских блоков. Один из таких блоков представляет собой характеристику лесного покрова и его разнообразие в пределах эталонных ландшафтов. Важный критерий оценки леса — его породный состав, разнообразие и структура лесного покрова, а именно положение (статус) лесного сообщества в динамическом ряду и соотношение коротко- и длительно-производных лесов, т. е. степень нарушенности лесов в результате рубок и пожаров, деятельности короеда-типографа. Формирование базы геоданных на текущий мо-мент не завершено, поэтому в открытом доступе она не представлена.На основе созданной базы были подготовлены диаграммы структуры лес-ного покрова и различного рода геоизображения состояний лесов на 1991, 2005, 2014 и 2016 гг. Эта база послужила основой для контурного обновления средне-масштабной карты растительности Московской области, а также для комплексной оценки параметров лесного покрова с позиций охраны природы. Указанная оценка основана, в свою очередь, на экологических функциях, выполняемых каждой эпи-ассоциацией. Примеры, отражающие динамику сокращения лесного покрова, при-ведены на рис. 2. Подобные карты наглядно иллюстрируют изменения не только площади лесов в эталонных ландшафтах, но отображают динамику состава и со-отношения эпиассоциаций, что является хорошим индикатором всех процессов, происходящих в ландшафте.

4. Выводы

На основе карты растительности Московской области проанализировано состояние лесного покрова в эталонных ландшафтах, представляющих ландшафтные комплексы лесов четырех природных провинций:

1) Верхневолжской низменности,

2) Клинско-Дмитровской гряды,

3) Теплостанской возвышенности,

4) Мещерской низменности.

В пределах Верхневолжской низменности основную долю лесов занимают бо-реальные елово-березовые и елово-сосновые сообщества, на Клинско-Дмитровской гряде и в Мещерской низменности преобладают субнеморальные елово-сосновые леса, в пределах Теплостанской возвышенности — хвойно-широколиственные леса.По разнообразию лесного покрова и количеству эпиассоциаций выделяется Истринский ландшафт Клинско-Дмитровской гряды, наименее разнообразен лес-ной покров в пределах Лузгаринского ландшафта Мещерской низменности. В лесах Теплостанской возвышенности наряду с хвойными широко представлены широколиственные породы — дуб, липа, клен. Структура лесного покрова наиболее проста

Рис. 2. Изменение площади лесов за 1991–2016 гг. В пределах Истринского (а) и Лузгаринского (б) ландшафтов:заштрихованные области — сокращение площади лесов, подложка — космический снимок Land-sat 8, естественные цвета. Цифро-буквенные обозначения — номера эпиассоциаций: целые числа (7; 15) характеризуют условнокоренные, цифровой индекс (8,1; 13,2) — короткопроизводные с преобладанием хвойно-широколиственных пород, буквенные (13 а; 15 б) — длительнопроизводные леса с преобладанием мелколиственных пород.

в ландшафте Мещерской низменности и на 86 % представлена сообществами условнокоренных и короткопроизводных старовозрастных лесов.

Аналогичная ситуация, но с менее ярко выраженным преобладанием условно-коренных сообществ в ландшафте Клинско-Дмитровской гряды. Условнокоренные и короткопроизводные сообщества следует признать наиболее ценными лесами, однако сохранность лесов в пределах Клинско-Дмитровской гряды в последнее время вызывает все большие опасения. Длительнопроизводные осиново-березовые леса как наименее ценные по своим продукционным свойствам преобладают в ландшафтах Верхневолжской низменности и Теплостанской возвышенности. Леса Теплостанской возвышенности характеризуются также большой фрагментарностью в силу высокой антропогенной трансформации. Однако в пределах этих ландшафтов отдельные эпиассоциации еще не потеряли свою ценность и роль в со-хранении природно-экологического потенциала.

Лесистость напрямую определяет природно-экологический потенциал ландшафта, являясь одним из главных критериев его оценки. Если она становится ниже 45%, то резко снижается природоохранная ценность лесов (Котова и др., 2000). Важными критериями оценки лесного массива выступают также его породный состав, типологическое разнообразие и структура лесного покрова, положение лесных сообществ в динамических рядах эпиассоциаций (степень производности). Для выделения ценных и особо ценных лесов имеет значение также продукцион-ная способность сообщества, сохранность их средообразующих функций. По космическим снимкам системы Landsat проведена актуализация использованной карты растительности, что позволило определить динамику площадей лесных эпиассоциаций за последние 25 лет (с 1991 по 2016 гг.) и установить общую для Московской области тенденцию сокращения лесистости во всех эталонных ландшафтах. Заключительным этапом исследования стало обновление содержания карты растительности Московской области на территории изученных ландшафтов, созданы карты динамики площадей и изменения общей структуры лесов на примере Истринского и Лузгаринского ландшафтов (см. рис. 2), а также интегральной оцен-ки современного состояния лесов с учетом их экологической значимости, выполнения средообразующих экологических функций. Созданные карты являются основой для развивающегося космического мониторинга текущих изменений в лесном фонде отдельных регионов и страны в целом. Развитие дистанционных средств и методов наблюдения за лесами, геоинформационных технологий позволяют совершенствовать сопряженную обработку космических изображений, картографической информации и фактологических баз данных о лесах. Полученная оперативная объективная информация о состоянии лесов с учетом их средообразующих и других экологических функций должна находить свое отражение в природоохранной деятельности и в генеральных планах устойчивого развития регионов.

Литература

Анненская, Г. Н., Жучкова, В. К., Калинина, В. Р., Мамай, И. И., Низовцев, В. А., Хрусталева, М. А., Це-сельчук, Ю. Н., 1997. Ландшафты Московской области и их современное состояние. Изд-во СГУ, Смоленск.

Васильев, О. Д., Чистов, С. В., 2016. Исследование и картографирование средообразующих функций лесов Новой Москвы. Известия высших учебных заведений. Геодезия и аэрофотосъемка 60, 5, 128–133.

Васильев, О. Д., Чистов, С. В., 2017. Экологический каркас Московского региона и его сохранение. Геопоиск–2017: Материалы II Всероссийского конгресса молодых ученых-географов. Изд-во ТвГУ, Тверь, 338–354.

Исаев, А. С.,Коровин, Г. Н., 2003. Крупномасштабные изменения в бореальных лесах Евразии и методы их оценки с использованием космической информации. Лесоведение 2, 3–9. Карта растительности Московской области. М. 1 : 200 000 / Огуреева Г. Н (под ред.), 1996. Изд-во МГУ, Москва.

Котова, Т. В., Микляева, И. М., Огуреева, Г. Н., Суслова, Е. Г., Швергунова, Л. В., 2000. Опыт картографирования экологического состояния растительного покрова. Экология 5, 349–354. Национальный атлас России. Том 2. Природа и экология, 2004. ФГУП «Госгисцентр», Москва, 495 с.

Огуреева, Г. Н., Суслова, Е. Г., 1992. Принципы составления легенды среднемасштабной карты растительности Московской области. Экологические исследования в Москве и Московской области. Москва, 139–164.

Рычагов, Г. И., 2006. Общая геоморфология. Изд-во МГУ, Наука, Москва. Сочава, В. Б., 1972. Классификация растительности как иерархия динамических систем. Геоботаническое картографирование. Наука, Ленинград, 3–18.

Спиридонов, А. И., 1972. Краевые образования московского оледенения в центральных областях Русской равнины, в: Краевые образования материковых оледенений. Наука, Москва, 94–99.

Чистов С. В., 1993. Использование принципа рациональности природопользования в решении крупных программ Московского региона, в: Проблемы землепользования в связи с развитием малоэтажного жилищного строительства в Московском регионе. Москва, 49–54.

Статья поступила в редакцию 16 августа 2018 г.
Статья рекомендована в печать 18 марта 2019 г.

Контактная информация:

Изменение площади лесов за 1991–2016 гг. В пределах Истринского (а) и Лузгаринского (б) ландшафтов:заштрихованные области — сокращение площади лесов, подложка — космический снимок Land-sat 8, естественные цвета. Цифро-буквенные обозначения — номера эпиассоциаций: целые числа (7; 15) характеризуют условнокоренные, цифровой индекс (8,1; 13,2) — короткопроизводные с преобладанием хвойно-широколиственных пород, буквенные (13 а; 15 б) — длительнопроизводные леса с преобладанием мелколиственных пород. – источник

Цитата по почти в тему:

Когда рубят лес, спасая его от короеда, виновных и вовсе не найдешь. Что характерно: эта умная тварь грызет в основном леса, не поставленные на кадастровый учет. В Жуковском, например, напал на целый массив, готовившийся под застройку, и причем, в тот момент, когда в Подмосковье объявили о полной и окончательной победе над вредителем.

Напомним: вспышка короеда-типографа в Московской области произошла после засушливого сезона в 2010 году. Первоначально было признано, что он уничтожил 60 тысяч гектаров лесов. Это примерно четверть от общего масштаба хвойных лесов региона. Правительство РФ оперативно выделило деньги на борьбу с вредителем. Однако борьба началась только с 2012 года. На тот момент было поражено уже свыше 117 тысяч га леса, короед стремительно распространялся по ближнему Подмосковью, локализуясь в непосредственной близости от строящихся ЖК. Остановить массовое размножение и вернуть численность короеда-типографа в его естественные значения лесному хозяйству области удалось только в 2014 году. В это время завершился и дележ земель в радиусе 5-20 км от МКАД между ведущими застройщиками Москвы и области. – источник

ПРИМЕЧАНИЯ:

  1. Владимир Николаевич Горлов – доктор исторических наук, профессор кафедры истории России средних веков и нового времени Московского государственного областного университета (МГОУ). - прим. Автора
  2. Строительство и архитектура Москвы. 1984. № 11. С.10. - прим. Автора
  3. Строительство и архитектура Москвы. 1985. №9. С.22. - прим. Автора
  4. Чернышев С. Генеральный план реконструкции Москвы. М., 1937. С. 19. - прим. Автора
  5. Строительство и архитектура Москвы. 1971. № 7-8. С.8. - прим. Автора
  6. Ландшафтная архитектура. Сб. статей. М., 1963. С.12. - прим. Автора
  7. Архитектурное наследство Вып. № 40. М.,1996. С. 165. - прим. Автора
  8. Архитектура СССР. 1935. № 10-11. С.4. - прим. Автора
  9. Строительство и архитектура Москвы. 1985. №7. С. 30. - прим. Автора
  10. Курашов С.В. Благоустройство, озеленение и улучшение санитарного состояния городов. М., 1960. С. 14. - прим. Автора
  11. Лаппо Г.М. Пути развития старых промышленных центров Подмосковья. М., 1957. С. 27. - прим. Автора
  12. Хауке М. Пригородная зона большого города. М., 1960. С.28. - прим. Автора
  13. Москва-Париж. Природа и градостроительство. М., 1997. С.53. - прим. Автора
  14. Города-спутники. М., 1961. С.40. - прим. Автора
  15. Правда. 1960. 19 авг. - прим. Автора
  16. Советская Россия. 1960. 19 авг. - прим. Автора
  17. Правда. 1960. 19 авг. - прим. Автора
  18. Города-спутники. М., 1961. С. 42. - прим. Автора
  19. Строительство и архитектура Москвы. 1977. №9. С.19. - прим. Автора
  20. Строительство и архитектура Москвы. 1971. №7-8. С.57. - прим. Автора
  21. Строительство и архитектура Москвы. 1985. №7. С.32. - прим. Автора
  22. Строительство и архитектура Москвы. 1986. № 11. С.9. - прим. Автора
  23. Строительство и архитектура Москвы. 1976. № 10. С.9. - прим. Автора
  24. Строительство и архитектура Москвы. 1981. № 5.С.23. - прим. Автора
  25. Строительство и архитектура Москвы. 1981. № 5.С.22. - прим. Автора
  26. Архитектура и строительство Москвы. 1987. №7. С.10. - прим. Автора
  27. Строительство и архитектура Москвы. 1986. №11. С.12. - прим. Автора
  28. Архитектура и строительство Москвы. 1988. №12. С.6. - прим. Автора
  29. Строительство и архитектура Москвы. 1974. № 9. С.13. - прим. Автора
  30. Москва – Париж. Природа и градостроительство. М., 1997. С.34. - прим. Автора
  31. См.: http://onf.ru/2015/04/16/onf-vstal-na-zashchitu-podmoskovnyh-lesov-i-zelenyh-nasazhdeniy/(дата обращения: 25.05.2017) - прим. Авторов
  32. В скобках рядом с названиями ландшафтов приведены их индивидуальные номера согласно работе (Анненская и др., 1997) - прим. Авторов
  33. См.: http://onf.ru/2015/04/16/onf-vstal-na-zashchitu-podmoskovnyh-lesov-i-zelenyh-nasazhdeniy/ (дата обращения: 25.05.2017) - прим. Авторов
  34. Названия и индексы всех эпиассоциаций, встречающихся в эталонных ландшафтах, приведены в табл. 1 - прим. Авторов
  35. Доступны для свободного просмотра через систему Google Earth. См.: https://www.google.com/intl/ru/earth/ (дата обращения: 24.04.2019) - прим. Авторов
  36. См.: https://rgis.mosreg.ru/app/map/?bbox=55.73361,36.38521,56.02402,37.4399&layers=13,224,226 (дата обращения: 27.04.2019) - прим. Авторов
  37. Полная ссылка на карту rgis.mosreg.ru, указанная Авторами в статье, к сожалению, на 12.2020 года не работает - прим. Автора сайта
  38. ТиНАО — Троицкий и Новомосковский административные округа - прим. Авторов

Добавить комментарий